Вторник, 11 Август 2020

Мечеть шейха Хусейна

  • размер шрифта уменьшить размер шрифта увеличить размер шрифта

На высоком холме, за детским отделением медицинского центра "Барзилай", среди старых деревьев сохранились следы святого для мусульман места. Здесь, согласно традиции в 7 веке н.э., была захоронена голова Хусейна, сына четвёртого праведного халифа Али. Эти остатки были перенесены в 1153 году в Каир.

ШАХ ХУСЕЙН, ВАХ ХУСЕЙН!

Ночь накануне 10 мохаррама 61 года хиджры по мусульманскому календарю (что по нашему летосчислению соответствует 10 октября 680 г.) Хусейн, сын убитого халифа Али, внук пророка Мухаммеда, провел в молитвах. Накануне он составил завещание. Плакали женщины, спали измученные дети, лагерь готовился к сражению. Уже десять дней Хусейн с небольшим отрядом всего в 300 человек, состоявшим в основном из его родственников: сводного брата Аббаса, племянника Касема и членов их семей, стоял в окрестностях Кербелы против войска халифа Язида из дома Омейядов. Человек решительный и смелый, Хусейн, уверовав в свою «богоугодность» (аррида), пожелал восстановить историческую справедливость и занять трон халифа сам. Сторонники убитого Али, недовольные Омейядами, обещали свою поддержку. Казалось, при такой ситуации нет ничего проще, чем одержать победу над Язидом. Решили  начать с Куфы,  где было немало единомышленников Хусейна, взяв её штурмом или осадой. Однако военачальник халифа Омар ибн Сад не стал дожидаться ни того ни другого, вышел со своей армией навстречу повстанцам, встретил их в местечке Кербела и первое, что сделал,— перекрыл канал, по которому вода из Евфрата поступала в лагерь Хусейна. Некоторое время отряд ещё держался, даже была сыграна свадьба Касема, племянника Хусейна, взявшего в поход свою невесту. Но, когда через день, у другого участника похода родился сын, не оказалось воды, чтобы омыть его. Жажда мучила всех. Решили дать бой, чтобы умереть хотя бы  в  бою. Надеялись на чудо, но оно не произошло.

Утром 10 мохаррама под плач женщин и детей отряд Хусейна выстроился против армии халифа. Однако у измученных жаждой людей почти не было сил драться. Войска халифа тоже не спешили, выжидали: шутка ли, поднять руку на внука пророка. Наконец ринулись в бой. Это была не битва, а резня. На теле мёртвого Хусейна оказалось 33 колотые и 34 рубленые раны. Отрубленную голову Хусейна отослали халифу в Дамаск. Тот притворно и долго выражал своё сожаление по поводу столь страшной развязки.

Этот день в памяти всех мусульман-шиитов и поныне считается днём всеобщего траура. В календарь мусульманских дат он входит под названием «ашура», в литературе же более известен как «шахсей-вахсей». Это десятый день первого лунного месяца мусульманского года, посвященный памяти мученика Хусейна. К моменту смерти Хусейна в исламе уже было три мученика — «праведных» (по суннитской традиции) халифа: Омар (убит в 644 г.), Осман (убит в 656 г.) и Али (убит в 661 г.). Смерть этих «заместителей посланника божьего» (так трактуется термин «халиф») положила начало культу мучеников и святых. Первый «праведный» халиф Абу Бекр мучеником не был, так как благополучно умер своей смертью. Впрочем, шииты чтят лишь Али, а также его детей Хасана и Хусейна и их потомков, которых называют имамами, что значит «глава общины».

Как видно, не принесла проповедь Мухаммеда мир племенам Аравии. Личность незаурядная, соединявшая в себе черты племенного вождя, военного предводителя, арбитра в племенных спорах, оратора, поэта и, наконец, в глазах его приверженцев, пророка, способного получать откровения от божества, Мухаммед призывал своих соотечественников, жителей города Мекки, и всех арабов верить только в одного бога — Аллаха, вести праведную жизнь, готовить себя к грядущему божьему суду. Его проповедь привлекла часть мекканцев, но вызвала протест и ненависть городской верхушки, увидевшей в ней угрозу их власти, освящавшейся старыми традициями и верованиями. Мухаммеду и его сторонникам пришлось в 622 г. бежать в Медину, где он окончательно оформил своё учение.

Из Медины Мухаммед начал борьбу с Меккой, и после ряда сражений в 630 г. мекканцы подчинились ему, признали его бога, а он подтвердил святость их города и простил своих врагов. Одновременно Мухаммед подчинил и приобщил к своей вере большую часть племён и общин Аравии. Как пишет академик В. В. Бартольд, «Аравия нуждалась только в земном правителе, каким и был сам Мухаммед в последнее десятилетие своей жизни».

Возникновение ислама в Западной Аравии было связано с разложением патриархально-общинного строя и образованием классового общества. Этот процесс вызвал большие перемены в жизни и мироощущении как оседлых, так и кочевых арабов. Разложение родовой общины привело к имущественному неравенству, выделению племенной аристократии и бедняков, находившихся в зависимости от неё. Люди чувствовали недовольство, в воздухе витала идея единого и всемогущего бога, который воздаст каждому по заслугам, хотя бы в потустороннем мире. Кроме того, возникновению объединений арабских племён, вызванному противодействием агрессивным намерениям соседних Ирана и Византии, пытавшихся установить свой контроль над Аравией, предшествовала деятельность проповедников, выступавших в роли пророков и прорицателей и широко использовавших религиозные мотивы. Общественные перемены, находившие выражение в стремлении арабов к объединению, в области религии проявились в усилении тенденции к централизации их древних культов, в потребности в единобожной религии, которая   могла бы оправдать подобное объединение.

После смерти Мухаммеда в 632 г. его дела продолжили халифы. Первый халиф Абу Бекр, ближайший сподвижник пророка, отец его жены Айши, завершил завоевание Аравийского полуострова и успел начать военные действия против Ирана и Византии, но в 634 г. умер. Сменивший его Омар, получив власть по завещанию от Абу Бекра, начал изгонять из Аравии всех немусульман и пал от руки одного из них в 644 г. Следующий халиф Осман был выходцем из рода Омейядов, отстаивавших право на власть для представителей доисламской знати Мекки. Его правление не устраивало уже многих: и толкователей Корана, потому что Осман пытался унифицировать его текст, и судей, поскольку судопроизводством стали ведать халиф и его наместники, и тем более открытых противников рода Омейядов, недовольных тем, что халиф предоставлял большие льготы родне, а себе построил роскошный дворец. Вспыхнуло восстание, и толпа мятежников растерзала Османа в его собственном доме. Принявший власть из рук убийц Османа в 656 г., четвертый «праведный» халиф Али через пять лет тоже был убит.

Не прошло ещё и трех десятков лет, как учение Мухаммеда разделилось на два потока — шиизм и суннизм, которым суждено было стать основными непримиримыми направлениями в исламе. Сами термины возникли позже, чем течения: шиизм от слова «ши'а» (партия, сторонники), суннизм — от слова «сунна» (поведение, пример), то есть те, кто следуют правилам, установленным пророком. К первому направлению отошли сторонники Али, считавшие, что главой общины (а следовательно, и государства) и наследниками миссии Мухаммеда могут быть только его прямые потомки, то есть дети, внуки, правнуки Али. Вторые — сторонники омейядов — полагали, что следование «примеру» пророка важнее родства с ним. Эти расхождения породили массу других, догматических и культовых, в каждом из течений появились собственные мученики, святые и связанные с ними реликвии.

Однако вернёмся к Хусейну. День его смерти стал днем рождения реликвии под названием «голова Хусейна». Каких только чудес не приписывали ей средневековые арабские богословы: она-де писала невидимой рукой угрожающие изречения на стенах мечети, источала аромат благовоний, распевала речитативом суры Корана, излучала сияние то в виде нимба, то в виде светового столба и даже обращала христиан в ислам. Шиитская традиция утверждает, что голова Хусейна была отправлена в Дамаск халифу Язиду. В этом факте нет ничего невероятного. Во всяком случае, в средние века на Ближнем Востоке с головами врагов частенько поступали подобным образом. Можно считать, что именно так начала своё «самостоятельное существование» и голова Хусейна. Известно также, что долгое время существовали две головы Хусейна. Одна хранилась в Дамаске, другая — в Каире. Обе были заперты в ларцы-саркофаги, обе, разумеется, считались подлинными, над обеими были воздвигнуты мечети. Мечеть в Каире не сохранилась, где теперь каирская голова, неизвестно. Мечеть в Дамаске существует до сих пор и по-прежнему считается хранилищем головы Хусейна. Которая же из голов была подлинной? (И сохранилась ли вообще подлинная голова Хусейна?) Вряд ли можно однозначно ответить на этот вопрос. Существуют две взаимоисключающие версии. По одной, голова Хусейна хранилась в специальном мавзолее в г. Аскалон (Ашкелон) на побережье Средиземного моря, откуда в 1153—1154 гг. перед сдачей города крестоносцам её вывезли и доставили в Каир. Там и воздвигли в её честь мечеть. Версия вторая утверждает, что в период правления в Египте династии Фатимидов во время одного из их набегов на Дамаск Фатимиды захватили и вывезли в основанный ими город Каир (Ал-Кахир, что значит «Победоносный») шиитскую святыню — голову Хусейна. Всё остальное — сюжет для детектива. Либо Дамаск сумел её вернуть назад, либо соорудил её копию. Хотя возможно, что копия была как раз в Каире. С падением государства Фатимидов в 1171 г. египетский след головы теряется. «Энциклопедия ислама», ссылаясь на средневековые арабские источники, называет даже не две, а целых семь точек, которые считаются местом погребения головы Хусейна: кроме уже названных Дамаска и Каира это Кербела, Неджеф, Медина, Куфа и Ракка (местность в Ираке). Мы думаем, что это тот самый случай, когда истину установить невозможно. Однако тем и примечателен культ реликвий, что для него миф важнее, чем историческая реальность. Только миф и основанный на нём культ определяют степень популярности и значимости реликвии в истории религий. Действительно, кто такой Хусейн как историческое лицо? Чем он известен? Прежде всего тем, что имел желание занять место халифа и погиб сравнительно молодым в местечке Кербела. Казалось бы, неудавшийся мятеж и только, заурядный эпизод, каких десятки в истории любой страны. Однако посмертно звезда Хусейна вдруг засияла необычайно ярко. Этому способствовали драматические обстоятельства его гибели, строительство мечети над могилой, превращение её в крупнейший культовый центр мусульман-шиитов, установление ежегодных «дней скорби», религиозные мистерии с отработанным сценарием, шествия с кровавыми самоистязаниями, приуроченные к этим дням. Верующие несут изображения тела Хусейна и его головы, тела Аббаса и его отрубленных рук, рубашек, в которые они были одеты во время битвы, попон лошадей, на которых они сражались,— всё это обильно полито красной краской, символом пролитой крови, на них нашиты стрелы, имитирующие те, которыми враги пронзили тела реальных Хусейна и Аббаса.

Ашура — важнейшая дата шиитского календаря. Впервые официальные торжества в честь покойного имама Хусейна были проведены в Ираке в 963 г., то есть почти через 300 лет после реальных событий. Ашуру отмечают все религиозные центры шиитского мира. Но, конечно, с наибольшей пышностью и массовостью они проходят в самой Кербеле — месте погребения Хусейна. Мечеть, построенная над могилой Хусейна, похожая внешне на мечети Али в Эн-Неджефе и Аббаса в Кербеле, являясь центром паломничества всех шиитов в дни мохар-рама, скопила за века немало богатств, дразнивших воображение разных владык Востока. Полагали, что даже сокровищница персидских шахов, своего рода эталон собрания предметов роскоши, уступала мечети Хусейна. Однако святыня считалась столь значительной, что её не рискнул тронуть даже Тамерлан. И только ваххабиты не пощадили усыпальницу Хусейна.

Мухаммед ибн Абд аль-Ваххаб, арабский богослов второй половины XVIII в., стал основателем и ведущим идеологом движения за «чистоту» и «обновление» ислама. Он страстно обличал сложившийся за века культ пророка и святых, почитание могил мучеников, паломничество к ним. Всё это аль-Ваххаб считал источником физического и нравственного растления. Роскошь, курение, пение, танцы и даже пользование чётками, таким, казалось бы, невинным предметом — всё подвергалось осуждению, рассматривалось как отход от истинного, первоначального учения самого пророка. Такая проповедь оказалась очень кстати для правителей Аравии, уже давно тяготившихся зависимостью от турецкого султана и его наместника — багдадского паши, которому они были подчинены политически со времени образования Багдадского пашалыка Османской империи (конец XVI — начало XVII в.). Эмиры феодального дома Саудидов из Неджда возглавили антитурецкое движение. Религиозный раскол и вызванное к жизни проповедями аль-Ваххаба религиозно-политическое течение под названием «ваххабизм» стали знаменем политической борьбы сторонников Саудидов за независимость. Созданный ими Диргъийский эмират постепенно набирал силу, объединяя под своей властью ряд северных и центральных районов Аравийского полуострова. Шиитские города-святыни с их огромными богатствами не давали покоя диргъийским эмирам. Замысел разрушить и разграбить их, особенно Кербелу и мечеть-мавзолей Хусейна, они лелеяли давно. Настроения же ваххабитов весьма благоприятствовали этому. Наконец случай представился.

В апреле 1802 г. значительная часть жителей Кербелы отправилась в паломничество в г. Эн-Неджеф. Хотя расстояние между городами всего 80 километров, на паломничество уходило около десяти дней. На это время Кербела практически оставалась беззащитной. Впрочем, о мерах защиты как-то не думали, ибо никто всерьёз не верил, чтобы мусульмане, какого бы толка и направления они ни придерживались, могли посягнуть на такую святыню, как могила Хусейна. И, тем не менее, такой день настал. Далее мы приводим текст донесения одного европейского резидента (представителя колониальной державы в протекторате), бывшего свидетелем этих событий.

«20 апреля 1802 г. 12 тысяч ваххабитов внезапно напали на Имам-Хусейн: после того, как они захватили огромную добычу, подобную которой не приносили самые большие победы, они всё предали огню и мечу. Старики, женщины, дети — все гибли от меча этих варваров. Утверждают, что, если они видели беременную женщину, они вспарывали ей живот и оставляли плод на окровавленном теле матери. Их жестокость не могла насытиться, кровь текла рекой. В результате кровавой катастрофы погибло более 4 тысяч человек. Ваххабиты увезли награбленное на 4 тысячах верблюдах. Затем, после грабежа и убийств, они разрушили мавзолей имама и превратили его в клоаку мерзости и крови. В особенности они повредили минареты и купола, так как считали, что кирпичи, из которых построены эти сооружения, сделаны из золота». Ваххабиты унесли из усыпальницы Хусейна покрывало с могилы, расшитое изумрудами, жемчугом, рубинами, ковры, ткани, одежду и украшенное драгоценными камнями оружие, которое в больших количествах всегда жертвовалось святым могилам. Почти все оружие и драгоценности эмир Сауд забрал себе. Идейная платформа ваххабитов, отрицавшая роскошь и поносившая накопление богатств, была ему весьма удобна: ваххабиты сражались за идею «чистоты» ислама, а материальные последствия этой борьбы Саудиды делили меж собой.

Разгром Кербелы и могилы Хусейна оказался важным звеном в сложной цепи политических событий на Ближнем Востоке. Охрана Кербелы и ее святынь находилась в ведении престарелого багдадского паши Буюк Сулеймана. Турецкий султан Селим III из династии Османидов давно мечтал сместить его с этой доходной должности и заменить кем-нибудь помоложе, однако не было повода. Теперь повод представился. Осквернение шиитской святыни само по себе не очень волновало главу суннитов, соединявшего в своих руках власть султана и халифа одновременно. Но шах шиитской Персии Фатх Али уже не раз грозил ввести свои войска в Багдадский пашалык, мотивируя это плохой охраной святых могил, а на деле желая потеснить Османскую Турцию. Все это послужило поводом для начала турецко-персидской войны. Правда, выступить против ваххабитов и двинуться в глубь Аравии ни Персия, ни Турция, ни Багдад так и не посмели. Буюк Сулейман перестал быть пашой. Саудиды расширили свои владения в Аравии. А Кербела заново отстраивала свои разрушенные мечети.

Но обратимся снова к ашуре. Главное место в культе мученика Хусейна занимают мистерии, проходящие в первые десять дней месяца мохаррам. Сцены оплакивания шиитских святых имеются уже в арабских хрониках VII—VI11 вв. Начиная с XV в. их описания появляются в трудах европейских путешественников. В XVII в. о них рассказали в своих дневниках голландцы Адам Олеарий и Ян Стрейс. В конце 70-х годов XIX в. их видел и зарисовал русский художник В. В. Верещагин, и даже у Максима Горького имеется очерк «Праздник шиитов» — описание первой декады мохаррама, празднование которого он наблюдал из окон тифлисской тюрьмы в 1898 г. Уже  в  XX  в.  мистерии  мохаррама были достаточно обстоятельно исследованы европейскими учёными И. Ласси, Т. Лайелем, А. Массэ. Одно из интереснейших описаний принадлежит перу советских учёных супругов Ю. Н. и С. М. Марр, которые лично наблюдали мистерии в Исфахане и Тегеране в 1925—1926 гг. Мы воспользуемся их работой, чтобы Описать подготовку, ход и характер этой мистерии.

В первые дни месяца мохаррама устраивались так называемые «чтения» и «беседы» (роузе), с целью напомнить всем верующим о событиях, которые легли в основу праздника. Проводились они обычно по вечерам, но иногда и днем во дворах мечетей, в медресе, в домах частных лиц, куда мог попасть даже европеец, но только по приглашению хозяина дома или кого-либо из влиятельных лиц. В помещении, где все это происходило, вешали полосы ткани с надписями: «Помни о Хасане! Помни о Хусейне!» или «О, Хасан! О, Хусейн!» Присутствовали не только мужчины, но и женщины с детьми, как правило, «вымоленные»  матерями или «отмоленные» у болезни. На специально сооруженный помост поднимался проповедник и начинал рассказывать слушателям о трагедии Хусейна, его родных и близких, об их страданиях от жажды, о битве и смерти. Такие «беседы» Длились иногда по 7—8 часов, во время которых друг друга сменяли несколько десятков проповедников. Говорили они в разной манере: один спокойно, другой активно жестикулировал, третий пел, четвёртый плакал и т. д. И вслед за каждым приходила в волнение и неистовство аудитория. Рыдали и стенали женщины, били себя по голове, хлопали в ладоши, пели и ритмично ударяли себя в грудь мужчины, плакали дети. Всё это создавало эмоционально-напряжённую обстановку. Состав слушателей менялся. Одни, прослушав двух-трех ораторов, уходили, на смену им приходили другие. Одновременно по городу ходили процессии, участники которых, одетые в специальную одежду с вырезами на груди или на спине, с цепями, кинжалами или саблями в руках, подвергались особому обряду в знак скорби: ударяли одним из этих предметов себя по голове (для этого голова специально выбривалась), спине или груди. Шествия эти носили отнюдь не беспорядочный характер, они были отработаны в плане ритма, особой походки, которой шли её участники — слегка приседая, и особой формы построения этих шествий — двигались они обычно несколькими колоннами, выстроенными полукругом. Каждая такая процессия имела несколько руководителей, которые шли внутри неё и с помощью музыкального инструмента типа цимбал отдавали команды, когда нужно восклицать, когда бить себя в грудь или по голове. Чаще всего участники процессии повторяли фразу: «Шах Хусейн, вах, Хусейн!» (что дословно переводится «Царь Хусейн, увы, Хусейн!»). Это восклицание стало причиной того, что праздник получил название «шахсей-вахсей». Именно на таких процессиях было больше всего мучительных самоистязаний. Многократные удары цепями, кинжалами и саблями по груди, спине и особенно голове наносили людям тяжёлые увечья, приводили к большой потере крови. И хотя среди участников процессий были люди, в задачу которых входило ослаблять эти удары с помощью палок, вытирать или смывать бегущую кровь, смертные случаи тем не менее бывали не раз.

Однако с точки зрения культа Хусейна и его головы для нас наибольший интерес представляют театрализованные мистерии и шествия, во время которых разыгрывались сценки гибели отряда Хусейна. В Исфахане они происходили по вечерам после захода солнца на улицах и во дворах медресе. Участники двигались, держа в руках факелы или свечи, вставленные в картонные рамки, и пели куплеты приблизительно в таком духе:

"Что с Хусейном? — Убит. Что с Аббасом? — Убит. Что с Акбаром? — Убит.

Что с Зейнаб? — В плену. Так прах на нашу голову!".

Затем разыгрывались пантомимы: битва, смерть Хусейна, отсечение его головы, поиски его тела, поиски коня Хусейна, отправление отрубленной головы халифу в Дамаск, шествие армии победителей и т. д. В зависимости от режиссерских талантов постановщика и финансовых возможностей каждой из групп, разыгрывавших мистерию, различным было число как самих сцен, так и участников, занятых в представлении, а также реквизит и всякие украшения, используемые по ходу дела. Иногда на коня Хусейна надевали богатую сбрую, усыпанную драгоценными камнями, круп коня покрывали роскошным ковром, голову его украшали страусовыми перьями, на шею вешали картину с изображением поверженного Хусейна. Перед конём, которого медленно вели по улицам, расстилали дорогие ткани. Вокруг в пыли лежали плачущие люди, которые пели следующее:

"Как эта ночь полна несчастья,

Как она полна кровью, несчастьем,

Голова Хусейна умученного

Отделена от тела этой ночью".

Одни группы сооружали люльку, в которой лежит младенец, родившийся накануне последней битвы, у других был такой персонаж, как лев, оплакивающий Хусейна, у третьих — светящийся танур, то есть печь для выпечки хлеба (по одной из легенд, образующих мифологическую основу культа Хусейна и его головы, сподвижник Язида принёс голову Хусейна к себе домой, но, так как жена его была ревностной шииткой, решил спрятать голову и положил её в танур. Ночью жена заметила, что танур светится, заглянула туда и увидела голову Хусейна).

В некоторых процессиях участвует человек, исполняющий роль льва (на голове его львиная маска из папье-маше), в руках он держит голову Хусейна, поит её водой, посыпает опилками. Вслед на носилках несут «мёртвых». Как правило, это куклы размером в человеческий рост, покрытые белой «окровавленной» (то есть с пятнами красной краски) материей и слегка присыпанные опилками. Голова отсутствует, видна окровавленная шея. Иногда, правда, мёртвого Хусейна изображал живой человек, голову которого закрывали тряпками.

Ещё одну сцену из процессии дадим в описании С. М. Марр: «…вот разукрашенный конь Хусейна, на голове его привязан живой голубь, перед ним плачет мать Хусейна. Едет гордый мрачный Шимр (убийца Хусейна). Иногда он останавливает коня и, делая рукой широкий жест, произносит: «О, глава мучеников!» За ним везут изображения побежденных: Аббаса на коне с отрезанными руками и с окровавленной стрелой в глазу, который беспомощно качается в седле, Акбара (сына Хусейна) с головой, насквозь пронзенной острым круглым кинжалом, похожим на серп... Несут на носилках труп Касема, племянника Хусейна,— куклу в светло-сером чаба (род кафтана); головы нет, торчит окровавленный обрубок. Касем был убит в брачную ночь, и вот за ним движется свадебная процессия... украшенные зеленью деревянные носилки, где сидят подруги невесты в белых вуалях (невеста и подруги ее — переодетые мальчики), наконец, в маленьком паланкине несут невесту, за ней — знамена с перьями. Едет большая телега, украшенная зеленью, где в темном наряде сидит Зейнаб, сестра Хусейна, с двумя его детьми. Она осыпает себя опилками и плачет. Едут жены и дети убитых, взятые в плен, все они плачут, бросают на себя опилки, держат перед собой головы Хусейна, подносят им воду и целуют их». В Исфахане существовали и самодеятельные театральные труппы, которые во время праздника по нескольку раз в день разыгрывали спектакли на темы истории ислама. Они могли сыграть отдельно «историю об Аббасе», «историю о Хусейне», о его потомке Мусе, о халифе Гаруне аль-Рашиде и др. И во всех этих спектаклях зрители принимали столь же активное участие, как в мистериях религиозного характера, так же сопереживали актерам, как будто сама реальная драма истории разворачивалась перед ними.

Однако вернёмся к голове Хусейна. К ежегодным мистериям дней мохаррама весь реквизит готовили заново: делали муляжи трупов, голов, рук, копии одежд, в которые были якобы одеты Хусейн, Аббас и его воины в момент смерти. В каждой процессии было по нескольку таких голов, по многу рук, два-три «трупа». Головы носили на шестах или пиках как знамёна, им оказывались почести, их ласкали, целовали, гладили, покрывали голубой вуалью. Все они выступали как символы головы Хусейна. Участники некоторых процессий привязывали к головам коней и к «трупу» Хусейна голубей. В шиитских легендах говорится, что голуби купались в крови Хусейна и оберегали его тело от насекомых. Некоторые ученые полагают, что в культовых мистериях в честь Хусейна нашёл отражение древний языческий праздник умирающего и воскресающего бога, характерный для земледельческих цивилизаций Ближнего Востока и Средиземноморья, а в образе мусульманского Хусейна слились мифологические биографии таких богов, как египетский Осирис, сирийский Адонис, фригийский Аттис, фракийский Дионис, вавилонский Таммуз. Другие исследователи считают, что имеется ряд параллелей между культом Хусейна в исламе и Иоанна Крестителя в христианстве: у обоих отрублены головы, оба по этой причине стали объектами культа, в честь обоих в соответствующих религиях совершаются ритуальные церемонии, головам обоих приписывается самостоятельное культовое значение. А так как и тот и другой культ родились на Ближнем Востоке, можно думать, что у них были какие-то общие первоистоки.

Кербела в наши дни — центр одноименной провинции Ирака. Постоянное население города — 306 тысяч человек. Но в дни паломничества к могиле Хусейна с 1 по 10 мохаррама сюда стекаются шииты из многих стран мира. Мечеть, стоящая над могилой Хусейна, очень похожа на мечеть над могилой его отца Али в Эн-Неджефе. Четверо ворот мечети Хусейна выложены изразцами, украшенными растительным орнаментом и инкрустированными перламутром. В центре находится сама усыпальница, огороженная серебряной решеткой. Купол мечети и минареты покрыты золотыми пластинами. Ореол мученичества на исламском Востоке всегда оплачивался по самой высокой таксе — громадные доходы в мечеть текут и сейчас. Вся Кербела живёт, в основном, обслуживанием паломников: гостиницы, постоялые дворы, транспортные конторы, лавочки по продаже сувениров, напоминающих об истории гибели Хусейна. Советский востоковед и журналист О. Герасимов, побывавший в Кербеле в 70-х годах,: так описывает повседневную жизнь города: «По обе стороны ворот, ведущих в мечеть аль-Хусейна, расположились лавочники. Разноцветными гроздьями висят чётки, стопками поднимаются аккуратно сложенные круглые, прямоугольные и ромбовидные глиняные плитки — турба с выдавленными на них незамысловатым орнаментом и надписями. Они изготовляются из глины, добываемой в Кербеле в том месте, где, по преданию, произошёл бой и был убит аль-Хусейн. Во время молитвы шииты кладут перед собой этот кусочек глины, впитавшей капли крови аль-Хусейна, и во время поклонов касаются его лбом»'. Турба — это еще одна разновидность тиражированной реликвии. Внутренний двор мечети над могилой Хусейна кое-где устлан циновками. В рамадан, девятый месяц мусульманского лунного года, во время которого мусульмане обязаны соблюдать строгий пост от восхода до заката солнца, здесь спят верующие. Тут же резвятся дети. Мальчишки, как все мальчишки мира, играют в «салочки», бегая друг за другом, перепрыгивая через спящих, придерживая зубами подолы длинных рубах, ну а девочки — конечно, в «классики», начертив на земле клетки и гоняя по ним банку из-под гуталина. И хотя одеты они, как и взрослые женщины, в длинную, до пят, черную мешкообразную хламиду — абая, скрывающую очертания их юных тел, девочки весело прыгают на одной ноге, подтверждая истину, не нуждающуюся ни в каких доказательствах: дети всюду дети. Но поныне ежегодно в месяц мохаррам устраиваются траурные шествия и театрализованные мистерии, изображающие во всех деталях события 680 г. под Кербелой. Все они представлены отдельными маленькими спектаклями: «день свадьбы Касема», «день младенца» и, разумеется, сама битва. К мистериям готовятся заранее, подбирают исполнителей, устраивают репетиции. Бывает, что сложно найти человека на роль убийцы Хусейна. Помимо того, что роль сама по себе отрицательная и у каждого шиита вызывает отвращение, она к тому же связана с опасностью для жизни исполнителя: толпа зрителей отнюдь не пассивно созерцает представление, а принимает в нем активное участие, забрасывая камнями и грязью «убийцу» Хусейна.

До 1958 г., пока Ирак был королевством, король Фейсал и его правительство, придерживавшиеся ислама суннитского толка, запрещали исполнять эти мистерии в шиитских городах, поскольку они вызывали в памяти различные политические аналогии между правящим домом Ирака и убийцами Хусейна, которые тоже были суннитами. Не только в дни мохаррама, но и в другое время года в городе много паломников, в основном больных и калек, ищущих исцеления у могилы Хусейна. На улицах можно видеть баки с водой или выведенные наружу водопроводные краны с прикрепленным» к ним кружками. Это состоятельные мусульмане заботятся о страдающих от жажды паломниках. Над многими из них прикреплены черные полотнища с надписями: «Пей и помни о погубленном Хусейне!», «Пей воду и проклинай Язида!». Халифа Язида проклинают не только потому, что шиитская традиция возлагает на него вину за смерть Хусейна, но также за его несоответствие образу правоверного мусульманина, тем более облеченного столь высоким саном. Известно, что он пил вино, любил поэзию и танцы, увлекался псовой и соколиной охотой, проводил жизнь в роскоши и не усматривал в этом какого-либо нарушения предписаний пророка. А если и приходилось ему порой расставаться с привычным образом жизни, бежать в пустыню и жить отшельником, то только спасаясь от эпидемий. Быть  отрицательным героем мистерий, «убийцей» и носителем всех пороков при таких данных нетрудно. Не только в праздники, но и в будни мечети и прочие здания в городе и окрестных деревнях увешаны зелеными, черными и красными знаменами. Все они — символы разных событий в истории ислама. Под зелеными знаменами воины ислама завоевывали страны Востока и насаждали там свою религию. Чёрные, введенные при халифах Аббасидах,— траур по потомкам халифа Али (Хусейну и его сводному брату Аббасу). Красные — в память о цвете знамени Хусейна, под которым тот сражался с войсками халифа Язида.

Ещё недавно присутствие в городе суннитов, а также вообще немусульман — христиан, иудаистов и всех прочих — было нежелательным. В дни религиозных праздников траурные шествия и мистерии накаляли страсти настолько, что вспышки фанатизма могли возникать по самым случайным поводам. В Иране траурные процессии в дни мохаррама были запрещены правительством в 1926 г. Разрешалось проводить только роузе — траурные чтения в честь Хусейна на базарах, а впоследствии только в домах частных лиц. В 1941 г. после отречения от престола шаха Резы и прихода к власти его сына Мохаммеда Резы проведение процессий возобновилось.

С.А. Арутюнов, Н.Л. Жуковская




 

Оцените материал
(0 голосов)

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить