Хозяин кабинета в годы своей молодости учился морскому делу и потом плавал по морям и океанам на больших и малых кораблях. Поэтому его уже взрослые дети привозили ему из своих туристских вояжей разные сувениры, связанные с морем. Так на его письменном столе появились продутый всеми ветрами чернобородый капитан и изящная трехмачтовая шхуна с косыми парусами.
Капитан смотрел на шхуну придирчивым взглядом бывалого моряка. Ему многое не нравилось: и натяжка парусов, и опасный крен на правый борт, и некоторый непорядок на палубе. И капитан молчаливо осуждал эти недостатки. А шхуна неслась на всех парусах, не трогаясь с места. Никто не стоял на капитанском мостике и не руководил движением быстроходного парусного судна. Однажды капитана осенило: его место на мостике этой трехмачтовой шхуны. И хоть капитан был отлит из фарфора и по размерам никак не подходил к миниатюрной модели парусника, мысль о предстоящем плавании не давала ему покоя. Может быть, если бы капитан был живым человеком и у него были бы всякие -разные дела, эти дела отвлекли бы его, и все фантазии бы мало-помалу исчезли. Но капитан, как ты уже поняла, был всего лишь фарфоровой статуэткой, поэтому никаких отвлекающих дел и мыслей у него не было. Только одна всепоглощающая мысль наполняла всю его фарфоровую натуру и рвалась наружу, страстно желая воплощения.
Капитан однажды даже стронулся с места. Но, увы, это не было шагом к заветной цели. Просто жена хозяина кабинета уронила капитана, протирая пыль. Капитан упал на пол, но не раскололся на куски, только крошечный кусочек откололся от черной бороды, и крохотный фарфоровый сколок навсегда остался в бороде, как ранняя седина, напоминающая о досадной травме.
Рядом с капитаном извивалась в нескончаемой неге пластмассовая русалка.
- Капитан, - игриво заметила она, - у вас в бороде появилась седина. Означает ли это, что в вашем ребре завелся бес? - И она кокетливо увела в сторону свои пластмассовые глаза.
- Да нет, - серьезно отвечал капитан, я и не думаю обо всяких пустяках, потому что мне некогда
- Некогда? - удивилась русалка. - Чем же вы заняты?
- Я готовлюсь к рейсу. Скоро ухожу в дальнее плавание.
- Скоро - это когда? - спросила русалка.
- Скоро - это скоро, - уточнил капитан.
- Очень остроумно! - саркастически заметила русалка и повела роскошным пластмассовым плечиком.
Но капитан уже забыл про нее. Он неотрывно смотрел в раскрытое окно, где в двух шагах от дома плескалось море, плескалось бескрайнее Средиземное Море. Если допустить, что фарфоровые сувениры вообще могут чувствовать, то можно смело утверждать, что капитан чувствовал в этот момент приближение рокового невероятного момента. И этот роковой невероятный момент наступил! Волна метнулась в окно, и соленая морская вода заполнила пространство вокруг шхуны. Нежным, но решительным усилием она сняла шхуну с крохотного стапеля, и судно закачалась в дрейфе. Капитан услышал грохот якорь - цепи, выползающей из цепного ящика. Шхуна бросила якорь, чтобы зацепиться за грунт и не умчаться стремглав в неведомые дали, оставив капитана в одиночестве на письменном столе с фарфоровой проседью в бороде. Нет! Шхуна стояла при натянутой якорь - цепи, зато капитан плыл, плыл на портовом лоцманском катере, расставив ноги и держась за поручни.
Катер пришвартовался к бортовому трапу, и капитан сразу поднялся на капитанский мостик и осмотрелся. Рядом стоял боцман, ожидая команды. Ветер стих, паруса обвисли.
- Поднять якорь! - скомандовал капитан.
После этого он подал команду, которая так и просилась на язык с того самого момента, как его отлили на фарфоровом заводе. Но долгие годы стояния на письменном столе не предоставили ему возможности произнеси магические капитанские слова. Теперь эта возможность не только представилась, но превратилась в необходимость. И капитан со смаком произнес:
- Свистать всех наверх!
Боцман засвистел с переливами в свою оловянную дудку-нержавейку, залился соловьем. Это был настоящий свирепый боцман парусного флота.
Матросы повыскакивали из кубриков и кинулись к парусам.
- Трави шкоты! - скомандовал капитан, - набить паруса! К повороту! Поворот аверштаг!
Шхуна накренилась, набирая ветер, и покинула место многолетней музейной стоянки. Мелькнуло разочарованное лицо пластмассовой русалки. Ей тоже хотелось в настоящую водную стихию! Но волна обошла ее стороной, даже не замочив прекрасного тела. Ведь, чудеса происходят не со всеми, а только с иступленными мечтателями.
Шхуна набрала уже хороший ход, когда марсовый матрос, наблюдавший за морем с вершины грот-мачты, закричал:
- Справа по борту неизвестный корабль! Идет на нас!
Капитан схватил висевший на груди бинокль и стал рассматривать неизвестное судно.
Шестидесятичетырехкратное увеличение бинокля позволило ему рассмотреть флаг на мачте корабля. Что же он увидел на полотнище флага? Это не были цвета Англии, Голландии, Германии или России. Не было на полотнище также звезд и полос Соединенных Штатов Америки. Флаг был черный, на нем белело изображение черепа и двух перекрещенных костей.
- Пираты! - понял капитан.
С пиратского корабля прозвучал предупредительный выстрел, требующий остановиться.
Но не затем капитан мечтал долгими днями и ночами о выходе в море, чтобы сразу потерять корабли и ценный груз и попасть в позорный плен. У капитана имелся богатый запас грубых слов, и он все их выпустил в сторону пиратов, и ветер понес их по
назначению. После этого ветер резко изменил направление и прибавил силы. Все-таки, это был не простой капитан, а сказочный, и ветер не мог бросить его на произвол судьбы.
- Эге! - весело сказал капитан, уловив новое направление ветра, - Москва - Воронеж, не догонишь! Откуда в фарфоровой голове капитана взялась эта глупая поговорка? Может быть, от мастеров Ярославского фарфорового завода? Впрочем, могут быть и другие варианты. Ведь, нам известна только реальная история происхождения фарфорового сувенира. А сказочная биография сказочного капитана нам неведома. Так или иначе, под его умелым управлением шхуна увалилась под ветер и набрала скорость, редкую для парусного судна.
- Боцман, - сказал капитан, покрутите им с кормы пеньковым канатом, пусть покусают локти!
Этот капитан был азартен не по годам! Настоящая штучка!
Голландский пограничный катер остановил шхуну в территориальных водах Нидерландов.
- Вы нарушили границу территориальных вод Голландии, - заявил капитану суровый пограничный майор, сверля его пронзительным взглядом бдительного стража границ.
- Нарушил, - согласился капитан, - но у меня имеется две причины, и обе уважительные. Во-первых, меня преследовал пиратский корабль, во-вторых, как же я могу не войти в голландские воды, если я иду в Голландию в город Роттердам, с грузом какао-бобов. Из этих какао-бобов в Голландии сделают много шоколада: конфет, плиток и праздничных тортов. Вот мои документы на груз.
Майор приложил руку к козырьку своей майорской фуражки и пожелал капитану счастливого пути и семь футов чистой воды под килем.
Ты можешь спросить, откуда капитан знал про груз и про место назначения рейса.
Я отвечу так: он все знал, потому что он был капитаном. И добавлю: сказочным капитаном.
Надо сказать, что хозяин кабинета удивился, обнаружив исчезновение с письменного стола некоторых сувениров. Он бросил взгляд в окно, где в вечерних сумерках темнело неутомимое море, и вдруг ему показалось, что в свете поднимающейся луны блеснул силуэт шхуны, похожей на ту, что исчезла с письменного стола.
И он задумался.
Я забыл тебе сказать, что хозяин кабинета, покончив с морскими скитаниями, стал писателем.
И вот этот писатель задумался, глядя в ночное море. А когда писатель сильно задумывается, то в голове его рождается какое-нибудь сочинение, иногда даже сказка.
Теперь догадайся сама, откуда взялся сказочный капитан.

В веселом приморском городе жила-была грустная девочка. Однажды она шла по улице и грустила. Между прочим, в городе в этот день был праздник. И это был такой веселый праздник, что, прямо-таки, многие люди, в том числе и дети, щеголяли в разных сказочных костюмах под музыку, которая непрерывно лилась из репродукторов. Можно было подумать, что это не дети, а артисты, а улица - не улица, а бесконечная театральная сцена. А девочка наша шла в этом всеобщем веселье и - грустила!
Ты, я вижу, уже решила, что у девочки не было никакого карнавального костюма, и она шла в джинсиках и маечке и поэтому грустила.
А это не так, не так! Конечно, ее родители были очень занятыми людьми, и даже в этот особенный день уехали по каким-то своим делам. Но все-таки, это были не такие черствые родители, чтобы отправить дочку на праздник без карнавального костюма. Так что девочка была одета отнюдь не в будничные джинсы, а в красивое, сшитое по ее ладной фигурке платье принцессы. Ее каштановые волосы были в этот раз не заплетены в косички, и завиты электрическими щипцами и крупными кольцами лежали на изящных плечах. Золотистая корона увенчивала хорошенькую головку. В общем, принцесса была хороша собой, только - грустная.
Ты спросишь, от чего же она грустила среди всеобщего
веселья? В таком сказочном костюме?
Вот, что я тебе отвечу:
Во-первых, девочка эта была грустная по своему характеру.
Во-вторых, ей было грустно и даже обидно, что никто не обращает на нее никакого внимания, никто не говорит "Ах, какой красивый костюм, да это же настоящая принцесса!" Никто-никто! Для чего же нужен этот красивый вид, если до него никому нет дела!
Ну и как ты думаешь, так-таки никто и не обратил внимания на такую красивую, хоть и грустную, принцессу?
Обратил. Один, все-таки, обратил. Это был Солнечный мальчик. Девочка, как увидела его, так сразу и подумала: "Солнечный мальчик!"
На нем сошлись все оттенки солнечного света: оранжевый камзол, с золотым поясом, за поясом - большая желтая рукавица, нос и щеки покрыты крупными веснушками, голова - копной рыжих волос.
- Здравствуй, принцесса, сказал мальчик, - Здравствуй, Ваше высочество!
- Здравствуй, Солнечный мальчик! - ответила принцесса и сделала неглубокий книксен.
Он ответил ей так:
- Вообще-то на мне костюм клоуна, но ты права: я, действительно, солнечный мальчик. Но давай поговорим о тебе. Почему ты такая грустная?
- Мне грустно, сказала девочка, - оттого, что никто меня не замечает, никому нет дела до моего костюма принцессы.
- Эта сторона улицы полна народа. Здесь просто глаза разбегаются, и трудно выделить кого-нибудь из толпы. Давай перейдем на ту сторону - там тебя заметят!
Девочке настолько понравилось, что мальчик оказывает ей такое внимание, что она даже слабенько улыбнулась. Но грусть до конца не покинула ее.
- На той стороне, - заметила она, - мрачно, там нет солнца.
- А мы возьмем его собой, - улыбнулся мальчик. - Перейдем дорогу втроем: ты, я и солнце.
Девочке захотелось крикнуть "Здорово!" и захлопать ладоши. Если бы это была веселая девочка, она бы так и поступила. Но это была грустная девочка. Поэтому она только покачала с сомнением головой и спросила:
- Как это возможно?
- Это не сложно, - ответил рыжий клоун. - Я же солнечный мальчик!
С этими словами он вытащил из-за пояса большую желтую рукавицу и натянул ее на правую руку. Прищурившись, некоторое время смотрел на солнце, выбирая подходящий лучик. Выбрав, схватил его рукой в желтой рукавице и дернул на себя. Солнце на небе покачнулось и послушно потащилось за мальчиком, как воздушный шарик. Да-да, как обыкновенный яркий шарик, наполненный водородом, который тянут за веревочку. Только веревочка эта была очень горячей, лишь толстая рукавица спасала руку от ожога.
Тут все увидели, что затененная сторона улицы озарилась солнечным светом и преобразилась. Цветы, что посматривали на прохожих из-за решетчатой ограды домов, словно встрепенулись и сами засветились, как десятки и сотни маленьких солнц. Люди, в том числе и дети, что теснились на освещенной стороне, стали один за другим переходить дорогу и устраивать импровизированные представления. Пять музыкальных красоток на ходулях образовали круг и грянули вальс - веселый и нежный. Они играли вальс и с высоты тройного роста посматривали в середину в середину круга. А в середине круга стояла прелестная принцесса и улыбалась застенчивой непривычной улыбкой, посматривая на солнечного мальчика.
Вдруг в круг влетел белокурый принц в черном бархатном плаще. Он с разбега рухнул перед принцессой на одно колено и протянул ей руку. И принцесса, забыв про свою грусть, взяла принца за руку и пошл, пошла танцем, приседая в такт музыки на одну ногу.
Музыка кончилась, ее сменили веселые аплодисменты. Всем понравился этот, можно сказать, королевский танец, все оценили красоту девочкиного платья и красоту самой девочки.
Это был настоящий праздник!
Веселое карнавальное шествие продолжалось - теперь уже по обеим сторонам залитой солнцем улицы. Временами оно останавливалось. В этих случаях всегда возникала музыка: в толпе было немало музыкантов, и начинались танцы. Всем хотелось потанцевать с принцессой: и Дон Кихоту, и маленькому полицейскому с приклеенными черными усами, и приведению в маске мертвеца, и смешному болотному лешему. Только рыжий клоун, он же солнечный мальчик, не предлагал себя принцессе в кавалеры. И это было немножко обидно нашей девочке.
- Почему ты не танцуешь со мной? - спросила девочка. - Я тебе не нравлюсь?
- Нравишься, - ответил клоун. - Н я же солнечный мальчик. Я танцую только с солнцем.
- Разве я для тебя не солнце? - удивилась девочка.
- Нет, - ответил мальчик, - ты - принцесса. А солнце над головой. Я держу его за лучик.
Девочка хотела было обидеться, но мальчик подарил ей такую ослепительную, поистине солнечную улыбку, что она передумала и продолжала веселиться вместе со всеми, уже не помышляя получить в собственное пользование солнечного мальчика. Иногда только думала:
- Как это здорово, что на свете существует солнечный мальчик! Я, ведь еще ребенок, у меня впереди целая жизнь. Наверное, я встречу его еще хотя бы один раз!
А ты как думаешь, встретит девочка на своем жизненном пути солнечного мальчика?