| 2010-Фев-20 -
С К А З К И Д Л Я В С Е Х Борис Штейн
Дик
Здравствуй. Как тебя зовут?
Меня зовут Дик. Не потому, что я дикий. Я не дикий. Я злой, это правда. .И не вздумай почесать меня за ухом. Я не говорю, что сразу укушу. Я не знаю, что сделаю, потому что за себя не ручаюсь. Видишь, кошка вылезла из-за кустов? Я только посмотрел на нее, только посмотрел. И где коша? Где она? Это я еще не успел зарычать. Спрашиваешь, почему я такой злой? Я так тебе скажу: Пес должен быть злым. Иначе что это за пес! Между прочим, злому лучше: его боятся, и он все устраивает по-своему. Злой только клыки покажет - добрый сразу хвост поджимает. Или виляет хвостом, трусливо подлизываясь.
Вот Симка, смотри. Я только зарычу - сразу подойдет и ляжет рядом. И в глаза начнет заглядывать. Р-р-р! Зла не хватает! Вот легла. Предательница! И Тузик приплелся за ней. Виляет своим обрубком.
У нас тут целая стая, своя компания, свои дела. И я главный, как ты понимаешь. Всего пять душ. А однажды, когда только наступили жаркие дни, еще один к нам прибился, рыжий шалопай. Он мне сразу резко не понравился. Прыгал, как сумасшедший, вилял хвостом и смеялся. Как смеялся? Что, не знаешь, как собаки смеются? Совсем тупая.
Пасть разинут до ушей, язык вывалят, вот тебе и смех. А мои бойцы, как с цепи сорвались: давай тоже прыгать рядом с ним и пасти растягивать. И хвостами, хвостами крутят, словно соревнуются, кто шибче. Стыдно!
А Симка умудрилась потереться об этого рыжего лисенка и улечься возле него, как только он утихомирился. Я показал ей зубы, так она меня облаяла, такая сякая! Вижу - вся стая его полюбила. Пришлось смириться. Но зло затаил на него, шалопая. К тому же он в ошейнике был. Дернул, значит, от хозяина-то. У нас тут у каждого хозяин имеется. Но ошейников не носим. Зачем? Надо - каждый забежит к своему, поест-попьет из мисок, и - на волю. А этот новенький повадился к Симке бегать, из ее мисок питаться, паразит! Она и рада. Трется около него, а на меня стала лаять и рычать! Как же я зол! Видишь, солнце, круглое, как миска, к морю подползает. Если бы мог до него добраться, разорвал бы на части! Ты отойди немного, слишком-то близко не подходи, так лучше будет для тебя.
А рыжий этот бросил нас, сукин сын! Как-то вечером мы отдыхали на газоне. Стемнело уже. Солнце это наглое нырнуло в море, и стало темно. Вдруг в темноте голос раздался:
- Бони, Бони, ко мне, ко мне, мой маленький!
И этот шалопай рванул к человеку, мгновенно забыв и про Симку, и про меня, и про всю нашу хвостатую компанию.
А человек, от которого за версту пахло усталостью, стоял посреди газона на одном колене и обнимал негодяя, как люди обнимают женщин. И чмоканье какое-то раздалось, совершенно не собачье. А хвост у негодяя вращался с такой скоростью, что я думал, он сейчас оторвется и улетит к чертям собачим.
На сукиного сына надели поводок, и они ушли, растаяли в темноте.
Моей ярости не было предела.
Я подошел к кусту, на который задирал лапу этот рыжий дурачок, этот жизнерадостный наглец. От куста так разило этим Бони, что на какое-то мгновение я вообразил, что это он. Я набросился на куст, я рвал и ломал его ветви, ты можешь посмотреть, сколько здесь валяется ошметков.
И что думаешь? Он опять появился здесь - вместе с хозяином. На его ошейнике был застегнут поводок, хотя было не понятно, кто кого ведет: хозяин его или он хозяина.
Я показал клыки, и они не стали подходить ко мне. А Симка, дрянь, подбежала и лизнула рыжего в морду. Человек, которого привел негодяй, погладил Симку по спине и почесал ей за ухом. И эта дуреха лизнула руку чужого человека. Потом и Тузик подошел к ним, за ним и вся команда - за своей порцией ласки. Терпение мое лопнуло, и я устроил им настоящий грозный собачий лай. Симка подбежала и легла возле меня. Остальные сиганули в разные стороны. Бони этот приблудный увел своего хозяина.
Визит закончился.
А я думаю иногда: С чего это никто не злится на этих подлиз и подхалимов? Они смеются, тявкают беззлобно, у них ни клыков нет порядочных, ни голоса грозного для рычания.
А их любят люди и собаки! ЛИСЕНОК, КОТОРЫЙ УМЕЛ ДУМАТЬ.
Ну вот, теперь я расскажу тебе про сказочного лисенка.
Ты спросишь, в чем его сказочность? Что ли он жил в сказке? Нет, он жил не в сказке, а на обыкновенной строительной площадке, где строили большой школьный дом. Но в отличие от других лисят этот: лисенок умел думать. Если ты возразишь, что так не бывает, я тебе скажу: бывает, бывает. Ведь, вот, например, среди детей встречаются иногда сказочно талантливые мальчики и девочки, не такие, как все. Одна девочка, например, умела шить кофточки. Сначала она шила кофточки своим куклам, потом – себе, потом маме и старшей сестре. А, ведь, это была совсем маленькая девочка. А один мальчик умел переворачивать слова и целые предложения. Ему скажут предложение, а он в уме перевернет его и как бы прочитает с заду на перед. И никогда не ошибался. Другие дети так не умели. И я тебе скажу, что непохожие на всех личности встречаются не только среди детей, но и среди лисят. Лисенок наш был рыжим. Это не удивительно: среди лис очень много рыжих. Но у него при рыжем туловище была белая голова с белой треугольной мордой и белый пушистый хвост. Можно было подумать, что голова поседела от печальных мыслей, а хвост побелел за компанию. Так природа отметила свое уникальное создание.
А мысли, что ворочались в белой лисьей голове, были, действительно, невеселыми. Первая мысль была вопросом: где мама и папа? Куда они делись? Вторая – ответом: их убили огромные рычащие звери со светящимися глазами. Они и теперь по утрам и вечерам рыскали по строительной площадке, наверное, искали лисенка, чтобы его тоже убить. Так что нужно было или сидеть в норе, или прятаться за кустами. Это была третья мысль. Четвертая мысль была простая, как чистая правда: очень хочется кушать. Эта мысль рождала воспоминание о холодной ощипанной курице, полученной в награду за то, что лисенок полаял на ворота вместо своего исчезнувшего друга, с которым, бывало, вместе выли на луну и потом бегали друг за другом – играли.
Лисенок потом еще несколько раз пробовал лаять, но больше ничего получал. Мысль о том, что в мире все непостоянно, была горькой, но справедливой.
Однажды его вытянул из норы резкий запах мяса. Между норой и сторожевой будкой лежала миска с еще теплыми индюшачьими и куриными костями. Кости для лисенка не были проблемой. Как для любого зверя. Уткнувшись в миску, лисенок чавкал и хрустел костями, не поднимая глаз. Он поднял голову, только почувствовав на себе чей-то внимательный взгляд. Чуть отойдя от будки, стоял сторож, который неотрывно смотрел на лисенка и на миску, и лисенок подумал, что пища эта принадлежит сторожу, и он сейчас кинется ее отнимать. Лисенок весь подобрался и приготовился защищать драгоценную миску. Слишком долго он голодал, чтобы без боя уступить эту – такую вкусную! – добычу. Но сторож и не думал затевать схватку. Он сделал несколько осторожных шагов и, улыбаясь, похлопал себя по ноге. И все. И лисенок подумал, что сторож совсем не враг.
На другой день лисенок наблюдал из-за кустов, как сторож приносит миску с едой и ставит ее на землю – на этот раз чуть ближе к сторожке. Заметив лисенка, он улыбнулся и похлопал рукой по ноге. И так изо дня в день. Лисенок успокоился, подкопил жирок. Жизнь налаживалась. Лисенок перестал опасаться человека. Однажды сторож заметил лисенка и похлопал себя по ноге. Лисенок сразу почувствовал голод, у него началось слюнотечение.
Сторож приручал лисенка постепенно. Через некоторое время лисенок кормился уже возле самой сторожевой будки. Но вовнутрь пока не заходил.
Однажды на стройплощадку ворвалось целое стадо огромных зверей со светящимися глазами. Они двигались, рыча и громыхая, и оставляли за собой горы песка. Так эти зловещие гиганты метили территорию. И они засыпали вход в лисью нору. Хорошо еще, что лисенок был в это время снаружи, а то он бы наверняка задохнулся в засыпанной норе.
Лисенок в ужасе метался по территории, уворачиваясь от рычащих чудовищ. Ему казалось, что спасения нет. Он сам не заметил, как очутился возле будки сторожа. Сторож сидел перед открытой дверью и приветливо хлопал себя по ноге. Не долго думая, он
юркнул в будку и прижался к ноге человека.
- Не бойся, малыш, - улыбаясь, сказал сторож и запустил руку в густую лисью шерсть. У лисенка сначала от ужаса сжалось сердце. Потом неожиданно для себя он понял, что рука человека не причиняет боли и не таит опасности. Наоборот, от прикосновения человеческой руки по маленькому лисьему тельцу разлилось приятное тепло.
В углу сторожки он увидел заботливо расстеленный старый ватник и знакомую миску с едой. Лисенок лег на ватник, свернулся калачиком, зарылся носом в пушистый хвост и стал обдумывать свое положение. Ведь, это был думающий лисенок. Он думал, что вот была у него мама, которая кормила его и облизывала, был папа, который кормил его и играл с ним, был товарищ, с которым можно было вдвоем повыть на луну, а теперь остался только этот нестрашный человек – и за маму, и за папу, и за товарища. И в их маленькой семье этот человек будет главным.
И действительно, сторож кормил лисенка, играл с ним, и, если не облизывал, то ласкал широкой теплой ладонью. Правда, на луну сторож не выл. У сторожей, вообще, нет привычки выть на луну. Иначе что это были бы за сторожа! Лисенок и сам забросил это дело: тоска давно его не навещала. А без тоски – какой может быть вой?
Ночью, когда луна располагалась на небосводе, притягивая к себе взгляды голодных зверей и нищих поэтов, сторож, заперев ворота, дремал на топчане, а лисенок спал рядом, свернувшись калачиком на старом ватнике. Сон у лисенка был чуткий, слух отменный, нюх острый. Сторож охранял стройплощадку, а лисенок охранял сторожа. Сторож и не предполагал, что у него теперь есть настоящий сторожехранитель.
Однажды сторож отправился в магазин. Лисенок сопровождал его, прячась за киосками и городскими деревьями. Хитрый зверь догадывался, что если сторож заметит его, то обязательно прогонит. В магазине лисенок умудрился прошмыгнуть мимо охранника и спрятаться за урной. Высунув белую мордочку из-за большой белой урны, сторожехранитель наблюдал за своим объектом. Конечно же, сторож отправился к тому прилавку, где лежали куры. Он о чем-то переговорил с продавщицей, потом вынул из кармана кошелек. Порылся в нем и засунул обратно в карман. По грустному виду сторожа лисенок понял, что куриную тушку он е добыл. И еще он понял, что за прилавком стоит виновница этого дела – вся в белом. Первым порывом было броситься молнией на эту белую хищницу и показать, кто здесь главный. Но верх взяло благоразумие. Здесь было столько света и столько людей, что ничем хорошим это бы не кончилось. Лисенок (ведь, он умел думать!) подумал, что к куриным тушкам надо подобраться незаметно. Если бы лисенок был человеком, он бы сообразил, где именно находится вход в подсобное помещение, в котором на охлаждаемых полках хранились куры. Но он был не человеком, а лисенком, и, хоть и умел думать, но – не до такой же степени! Зато его остренький лисий нос уловил единственно важный сейчас запах – запах холодной курицы, и этот запах привел его на задний двор, где, как раз, рабочий разгружал фургон-холодильник. Нагрузив ручную тележку, он увозил ее в подсобку, оставив на одну-две минуты открытым грузовой фургон. Для рыжего хитрого зверя, умеющего думать, этого было более, чем достаточно.
Через минуту сутулую фигуру удаляющегося сторожа обогнал стремительный лисенок. Он развернулся и положил к ногам – теперь уже ясно! – своего хозяина украденную курицу. Ты скажешь, я знаю, что это нечестно, что это воровство, и курицу нужно вернуть в магазин, и я похвалю тебя за такие правильные мысли. Но как это было сделать сторожу? Пойти и сказать, что это он стащил курицу? Но его за это накажут, и лисенок останется один без крова и пищи, лицом к лицу с самосвалами и бетономешалками. Рассказать, что воришка – лисенок? Во-первых, не поверят, а во-вторых, заберут лиса и посадят в клетку. Это все никуда не годилось. Поэтому сторож поднял тушку и отправился в свою сторожевую будку. Там по-братски разделил куру пополам. Лисенок получил свою половину и наказ больше этого е делать. Кур не воровать! И вообще ничего не воровать.
- А то убью! – пригрозил сторож. – И скажу, что так и было!
Это он так шутил. Согласись, что шутка довольно грубая и такая уж смешная. Но сторожа часто шутят довольно грубо, На то они и сторожа.
Но лисенок, как ни странно, понял. Это же был думающий лисенок! Он понял и больше кур из магазина не таскал. Так они и жили – очень даже дружно. Сторож стал покупать для лисенка сухой собачий корм, и лисенок привязался к нему, как собака. Иногда думающему лисенку казалось, что он главный в их маленькой стае. Тогда к нему приходило желание защитить сторожа от какой-нибудь опасности.
И случай проявить себя однажды представился. Как-то ночью лисенок почувствовал запах людей, находящихся на стройке. Лисенок громким лаем разбудил сторожа и повел его по направлению запаха. Внутри почти построенного школьного здания два человека пристраивали какой-то черный предмет, источавший резкий запах. Вы чего тут делаете? – закричал сторож и, выхватив из кармана мобильный телефон, принялся поспешно нажимать на кнопки. Один из этих двоих поднял с земли большой серый камень и, отведя руку, стал приближаться к сторожу. Он шел, крадучись, какой-то кошачьей походкой. На лице застыла холодная зловещая улыбка. Лисенок тявкнул и прыгнул на нападавшего. Он пролетел по воздуху не меньше пяти метров. Прямой пушистый хвост направлял его полет, словно руль самолета. Клацнули лисьи зубы, раздался крик страха и боли, и две фигуры метнулись к забору и перемахнули его, как ловкие дикие звери.
Когда приехала полиция, лисенок мирно спал на старом ватники, спрятав острый носик под пушистый хвост.
Полицейский в своем отчете отдал должное лисенку. Он даже погладил его по спине. Лисенок не любил чужих прикосновений, но стерпел, даже не тявкнул. Это, ведь, был думающий лисенок. Он понимал, что нет никакого смысла ссориться с полицией. |
Здравствуйте Гость!
»
